Шурик присел на скамейку в парке. Рядом то и дело останавливались люди — кто просто отдохнуть, кто спешил по делам. Он начинал говорить почти сам с собой, но так, чтобы было слышно другим. История выходила странной, трогательной, будто из кино. Речь шла о Нине. Девушке из его студенческих лет. Она училась на одном с ним факультете, носила комсомольский значок, улыбалась так, что у Шурика перехватывало дыхание. Он рассказывал неспешно, с паузами, будто перебирал старые фотографии в памяти. Про совместные конспекты, про смех на осенней аллее, про один взгляд после лекции, который он запомнил навсегда. Слушатели иногда замедляли шаг, кто-то даже садился рядом — ненадолго, всего на несколько минут этой чужой, но такой живой истории.
